kordelia: (Default)
Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на неё.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И, если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Евгений Евтушенко, 1961

kordelia: (Default)

Как по улицам Киева-Вия
Ищет мужа не знаю чья жинка,
И на щеки ее восковые
Ни одна не скатилась слезинка.

Не гадают цыганочки кралям,
Не играют в купеческом скрипки,
На Крещатике лошади пали,
Пахнут смертью господские Липки.

Уходили с последним трамваем
Прямо за город красноармейцы,
И шинель прокричала сырая:
«Мы вернемся еще — разумейте…»

kordelia: (Default)


Замечательные стихи нашего замечательного современника Николая Караева:

Постскриптум



тот, кто остался, и тот, кто вышел,
тот, кто разбился, и тот, кто выжил,
тот, кто упал, и тот, кто взлетел, -
каждый получит то, что хотел:

ложку, матрешку, рваную трешку,
злую интрижку, вечную книжку,
звездные войны, горстку биткойнов,
Бога в трактовке Вачовски и Коэнов,
знаки дороги, на грудь медаль,
вечную осень, златую даль.

будь ты ботаником иль кретином,
дохлой синицей, крутым павлином,
первым, последним и нулевым,
время придет, рассеется дым -

и обретешь ты луну и аллею,
сказочный выигрыш в лотерею,
домик и сад под Горно-Алтайском,
библиотеку на древнекитайском,
небо Синкая, молчанье рыб,
веру, поющую из-под глыб.

в неизъяснимом путей сплетенье
рано иль поздно столкнешься с тенью,
сгинешь, утратишь, простым матросом
выйдешь в ничто и найдешь под носом

принца, принцессу, Париж и мессу,
связь с небесами, хожденье лесом,
шар золотой, а внутри - записку:
"счастье для всех несказанно близко,
только сначала перепиши
коды и грезы своей души".
kordelia: (Default)
Вот что продается в сети магазинов, где подрабатывает моя дочка:


Так оно выглядит в натуре (ну как живое!)



М-да, похоже, что несмотря на отречение Сандерса, идея пошла-таки в массы.

А это европейского производства ватник, который я прикупила в том же американском магазине. Почувствовала себя совсем как в Алдане или Анадыри много лет назад.

…А когда-то ведь он был молодым
Делал грозный и загадочный вид
У балка в районном центре Надым
Голым снегом он закусывал спирт.

Вспоминает он Сибирь и Урал
Где когда-то покорял Севера
Белый иней словно соль выступал
Там на лезвии его топора…


Здесь, может быть, не очень хорошо видно (в кладовке освещение не то) - но поверьте на слово бывалому зэку геолуху. Мягкий, легкий и теплый. Синего цвета. Самое оно!

BACK TO THE FUTURE!
kordelia: (Default)
Почему это, действительно, день памяти жертв политических репрессий? У нас что, политические репрессии уже закончились, что ли, и мы живем в счастливом розовом мире, где никого не преследуют, не пытают, не бросают в тюрьмы, и остается только помянуть павших? А живым наша солидарность и помощь не нужны?

Да, хочется помянуть в этот день настоящих коммунистов и просто безвинных граждан, пострадавших от сталинского репрессивного аппарата. Но вместе с жертвами антикоммунистического терррора в Индонезии, Латинской Америке, Иране, множестве других стран, с пострадавшими от маккартизма, с миллионами и миллиардами жертв фашистских и полуфашистских режимов, хунт, охранок, которым несть числа в двадцатом веке. Вместе с жертвами нового средневековья, надвигающегося на двадцать первый век: замученными, убитыми, изнасилованными, изуродованными морально и физически жертвами исламских фанатиков, с бегущими от этой чумы сотнями тысяч и миллионами людей, с борющимися против нее мужчинами и женщинами. Кстати, вспомним, кто взращивал и крышевал этих борцов за свободу, кому дарили стингеры и кого принимали с почетом в Вашингтоне, чтобы Ближний Восток, упаси аллах, не склонился влево.

Давайте не будем подкидывать свои гирьки на эту чашу весов. Не будем искать "третью силу", противоядие от коммунизма, как герой Грэма Грина. Не будем убеждать себя и других, что нам осталось только избавиться от Путина и передать власть либералам и националистам, - потому что они, прийдя к власти, немедленно по той же самой 282-й, которую и не собираются отменять, пересажают левых за покушение на принцип священной частной собственности.

Сидит Удальцов, сидит Илья Романов, сидят сотни и тысячи левых "экстремистов". Идет общенациональная забастовка заключенных в США, протестующих против рабского труда и условий содержания в тюрьмах. Сносят памятник восставшему пролетарию на Украине. Боевики Боко Харам заживо сжигают людей в Нигерии. Это более актуально чем вечные стоны о 37-ом, и пора бы уже выполнить завет Ольги Берггольц:

Но если, скрюченный от боли,
Вы этот стих найдёте вдруг,
Как от костра в пустынном поле
Обугленный и мёртвый круг,

Но если жгучего преданья
Дойдёт до вас холодный дым, —
Ну что ж, почтите нас молчаньем,
Как мы, встречая вас, молчим…

Хорошо бы каждому сделать в этот день хоть что-то реальное для тех, кто страдает сейчас и сегодня.

И никогда не путать борцов за будущее счастье человечества с разными имперцами, маньяками, коллаборационистами, нациками, кулаками, идеологами неравенства и озверевшими лавочниками. Этим никакого сочувствия. Хотя, конечно, и с ними надо поступать по справедливому закону.

Рот фронт, товарищи!

kordelia: (Default)
РУССКАЯ ОСЕНЬ

Обожженные листья сухие
Крутит ветер в степи половецкой
И по улицам Киева-Вия
И по улицам Вия-Донецка.

Груды мертвой израненной стали
Да под касками черные маски
Чередою печальных развалин
Анатомия зданий Луганска.

Лишь руины у нас за спиною
Как когда-то писал Бродский Йозев
То, что названо «русской весною»
Переходит в угрюмую осень.

Кто снарядом, кто миной, кто пулей
Кто-то в грудь, кто-то в лоб, кто-то в бок
Рядом ватник поляжет с рогулей
Защищая свой юго-восток.

До свиданья, мои колорады
До свиданья укропы мои
Встретит вас тишина и прохлада
Неделимой славянской земли

Где взлетают на радость начальству
Вместе с глиной и супесью вверх
Окровавленных тел ваших части
Как веселый китайский фейерверк.


kordelia: (Default)
via [livejournal.com profile] wyradhe, замечательное:

- В Уппсале с самого утра

стоит большой трезвон:
навеки изгнан от двора
кровавый ярл Меерсон.

(А склоны зеленеют).

Он отроков через одного
тащил на блудни в лес,
не раз монахини его
видали в трусах и без.

Да пять моржей растлил он всего
в своем непотребном дому, -
в Уппсале не было от него
прохода никому!

Но ныне злочинец поражен,
а честь вооружена!
Дрожи в Йокнемгарде, о муж всех жен
и всем мужьям жена!..

В общем, учителя и администрация хогварта нашего московской математической школы номер 57 отличились завидной резвостью и любвеобильностью (в обоих смыслах).
Самым же печальным последствием столь прозаического следственного разбирательства стала даже не экстренная репатриация одного из подвижников-учителей на историческую родину (ВЗОШЕЛ!, как писала Дина Рубина), - а столь же стремительная линька морального компаса всего российского ЖЖ, заслуженного учителя и неистового свободолюбца Такинета. Вот только что он стоял на недосягаемом пъедестале, железной рукой загоняя в светлое будущее не только юных мокрецов, но и нас, грешных. Вот только намедни он пас народы, с самими Соросом и Маском на дружеской ноге! И вдруг затаился, с похвальной опасливостью пошлепывая по губам неосторожных комментаторов. Каково ему там, под плинтусом, отданному во власть быдлу? И как теперь мы без этических наставлений и меморандумов?
А вот сменилась, не побоюсь этого слова, парадигма, и нашла коса на камень. От высказываний некоторых юных ригористов аж дрожь пробирает, и невольно хочется пожалеть даже разгульных Давидовичей.
Ибо что ни говори, а самая что ни на есть традиционная ценность - покровительство хорошеньким воспитанницам (ученицам) и воспитанникам - столкнулась с российским карго-культом Светлого Запада, бессмысленным и беспощадным. Потому что попробовали бы они в мечети в США и Израиле за это сажают!


Эпическая битва хорошего с лучшим... По словам одного из прозревших бывших учеников:

я надеюсь, что мою школу ждет гендерная денацификация. это будет долго и больно. но я надеюсь что она будет

ВАУ

Невинные же ж резвятся в траве:
для них воскресли вновь
и блаблабла, и вдохнове,
и жи, и слё, и морковь.

(А склоны зеленеют).
kordelia: (Default)
Я ждал в саду под ивой, а дальше мы вместе пошли.
   Её белоснежные ножки едва касались земли.
   — Любите, — она говорила, — легко, как растет листва.
   Но я был глуп и молод и не знал, что она права.

А в поле, где у запруды стояли мы над рекой,
   Плеча моего коснулась она белоснежной рукой.
   — Живите легко, мой милый, как растет меж камней трава.
   Но я был молод, и горько мне вспомнить её слова.

kordelia: (Default)
В-четвертых, сейчас многим страшно и тяжело. Многие внезапно очутились не только за границей, но и в прямом смысле слова в темном прошлом, как те книжные попаданцы. Вокруг полоумные толпы шовинистов, нациков и просто неграмотных охотнорядцев с крестами, иконами, факелами и арматурой, памятниками Мазепе и Тамерлану.

В этом, увы, нет ничего нового, ибо все повторяется под солнцем. Вот, например:

КОНСТАНТИН СИМОНОВ, "НЕМЕЦ"

В Берлине, на холодной сцене,
Пел немец, раненный в Испании,
По обвинению в измене

Казненный за глаза заранее,
Пять раз друзьями похороненный,
Пять раз гестапо провороненный,
То гримированный, то в тюрьмах ломанный,
То вновь иголкой в стог оброненный.
Воскресший, бледный, как видение,
Стоял он, шрамом изуродованный,
Как документ Сопротивления,
Вдруг в этом зале обнародованный.
Он пел в разрушенном Берлине
Все, что когда-то пел в Испании,
Все, что внутри, как в карантине,
Сидело в нем семь лет молчания.
Менялись оболочки тела,
Походки, паспорта и платья.
Но, молча душу сжав в объятья,
В нем песня еле слышно пела,
Она охрипла и болела,
Она в жару на досках билась,
Она в застенках огрубела
И в одиночках простудилась.
Она явилась в этом зале,
Где так давно ее не пели.
Одни, узнав ее, рыдали,
Другие глаз поднять не смели.
Над тем, кто предал ее на муки,
Она в молчанье постояла
И тихо положила руки
На плечи тех, кого узнала.
Все видели, она одета
Из-под Мадрида, прямо с фронта:

В плащ и кожанку с пистолетом
И тельманку с значком Рот Фронта.
А тот, кто пел ее, казалось,
Не пел ее, а шел в сраженье,
И пересохших губ движенье,
Как ветер боя, лиц касалось.
......................................
Мы шли с концерта с ним, усталым,
Обнявшись, как солдат с солдатом,
По тем разрушенным кварталам,
Где я шел в мае сорок пятом.
Я с этим немцем шел, как с братом,
Шел длинным каменным кладбищем,
Недавно - взятым и проклятым,
Сегодня - просто пепелищем.
И я скорбел с ним, с немцем этим,
Что, в тюрьмы загнан и поборот,
Давно когда-то, в тридцать третьем,
Он не сумел спасти свой город.

1948





Я не смогла спасти свой город.

И вы не смогли.
Красная армия не придет. Сопротивление разгромлено.
Но это не повод разочаровываться и опускать руки, оправдывая свое ренегатство ошибками Сталина и Горбачева, красивыми пейзажами в Мюнхене и баварским пивом, лютой неудержимой завистью к тем, кто устроился, кажется, чуть получше - на заработках в Германии.
Точно в таком же положении были краснодонские комсомольцы и белорусские партизаны, немецкие антифашисты и греческие патриоты.

Не надо бояться крыс. И разговаривать с блохами.
Отпущенное им время проходит.
Даже капиталистическая РФ с эклектичной, состряпанной на скорую руку за гаражами  идеологией ошметков французской булки, не предусматривающей, однако, открытого национализма и власофилии - с легкостью бьет мазеп с бандерами не только на пропагандистском поле.

Есть только одна революция достоинства - социалистическая революция. И одна победа - на всех, от Кушки до Курил, от Вашингтона до Веллингтона, от Марса до Земли королевы Мод.
Победа коммунизма.
И она придет рано или поздно, товарищи.
Мы за ценой не постоим.

kordelia: (Default)
Originally posted by [livejournal.com profile] rikki_tikitavi at Наши не придут.

А наши не придут... Такое время ныне –
Не тот сегодня год, война совсем не та.
Никто не слышит глас, взывающий в пустыне.
Да и пустыни нет - сплошная пустота.

И в этой пустоте дорога будет долгой –
Закончились давно короткие пути.
Не вспыхнет Сталинград, и есть земля за Волгой...
Но наши не придут. Откуда им прийти?

Не выведет никто "За Родину!" на бомбах,
Никто не прохрипит: "Даёшь стране угля!"
Гуляют сквозняки в одесских катакомбах,
Зашторен мавзолей под стенами Кремля.

Не встанет политрук, не ткнёт наганом в небо,
Труба не позовёт на подвиг и на труд.
Коль отдали себя комфорту на потребу,
Пора уже понять, что наши не придут!

Так выпьем за дедов по чарке русской водки
И снова в интернет – оттачивать умы,
Развешивать флажки, терзать друг другу глотки.
А наши не придут… Все наши – это мы.

kordelia: (Default)
Российские "либералы", то есть неплохо нагревшиеся мошенники, бывшие бандиты из 90-х, и их обслуга  - крайне любят рассуждать о жизни в "цивилизованных странах". Пожалуй, начну с этого сегодня и я.
В цивилизованной стране мне приходится в последнее время работать в хосписе и порой выезжать на освидетельствование скончавшихся пациентов. Ночью. Черт знает куда.
Так вот, ни разу я не видела при этом ни малейших признаков неадекватности родственников и знакомых. Никто не выл, не ругался и не бился головой об стенку, не предъявлял претензий по поводу своей неудавшейся личной жизни, зарплаты, правительства и погоды. Может, конечно, просто повезло. Но выборка говорит о многом. Попадались семьи образованные и не очень, побогаче и победней, но все без исключения встреченные умели доброжелательно и с достоинством себя вести в сложных обстоятельствах, не создавая проблем себе и окружающим.

Теперь возьмем левую общественность в ЖЖ, фейсбуке и вообще эту тусовку в целом.
Прекрасное,   via[livejournal.com profile] bobi4ka:

Круговорот идейных разногласий в природе

Товарищ, Вы контра, шестерка, подлец, -
Корил комиссар комиссара.
- Вы лжете, товарищ, Вам скоро конец,
Ответного ждите удара.

- Трусливый предатель, фашист и хорек,
Пример Ваш - всем гадам наука.
- Беспочвенный этот мне странен упрек,
Но сами Вы попросту сука.

- Совсем охренели Вы, батенька, бл...,
Идите горошком и к бую.
- Голубчик, давно Вас пора расстрелять,
Так будет, я это вангую.
- Я Вас бы заставил могилу копать,
Чтоб мнение Вы изменили.
- Ваш крошечный мозг накрывает опять,
Таблетки принять не забыли?

- Товарищ, Вы контра, шестерка, подлец, -
Корил комиссар комиссара.
- Вы лжете, товарищ, Вам скоро конец,
Ответного ждите удара...

И это еще изложено мягко, с симпатией.

Как бы все согласны с тем, что без сплоченной организации с четкой программой, готовой взять власть в момент революционной ситуации, далеко коммунистам не уехать.
Но воз и ныне там - вместо партии имеется пристроившаяся к режиму КПРФ, на которой пробы ставить негде, и множество разрозненных групп, подгрупп, секточек и индивидов, большинство которых давно переругались лично и друг друга на дух не переносят.
Очевидно, дело в том, что прямо из семей, где с друг другом принято выяснять отношения на повышенных тонах и воспитывать унижением, многие попадают в лапки педагогов из предыдущего поста. На 10-12 лет. Посещают российский интернет, где желание как бы резать правду-матку бесцензурно в экран - национальная добродетель. Подумаешь, послали к, назвали л и пожелали м. Зато все по-человечески же, по-нашему, по-простому. Люди живут же и работают в мордоре сплошном, без выходных и отпусков, ни квартир у них, ни поездок за границу. Да еще кругом путин. Вот буквально под кроватью. Как их не понять?! Кто бы на их месте не назвал бы постороннюю женщину нелюдью, господа присяжные и не посоветовал бы сосать у кого следует? Нет таких.
Они, вот эти самые, знаете, чем живут и откуда пишут? То-то и оно. Вообще пусть радуются, что не убили.

Поэтому российское телевидение невозможно смотреть. Не из-за пресловутого Киселева, а из-за градуса истеричности. Договорились же меж собой, что живут в Мордоре - а значит, им все позволено.

Многие обращают внимание, что в большинстве книг Стругацких довольно несложно получить по морде, а вот герои Ефремова все ходят отмороженные, обращаются друг к другу на "вы", разговаривают об отвлеченных предметах, и вообще что-то из себя строят. Никто не сплетничает о соседях и не обижается смертельно в ответ на неудачные замечания, Эрг Ноор не дерется с Дар Ветром, а Веда не выцарапывает глаза Низе. Даже Мвена Маса и то не гнобят за разрушение спутника. Где страдания и очищения, где надрыв и катарсис? Тоска зеленая.

Вежливость и воспитанность, создание психологически комфортной атмосферы и очищение ноосферы общества - не буржуазные реверансы, и не мелочи. От этого зависит возможность взаимодействия между людьми. А как левые взаимодействуют, мы все видим каждый день.
Партийная дисциплина невозможна без самодисциплины для начала. Орально-фекальные метафоры так же пригодны для партийного строительства как слово срач для теоретической дискуссии. И пока россияне так мило и бережно друг с другом, живо и шаловливо так, с сответствующим уважением к себе и товарищам - такая получится партия, и такая революция.
kordelia: (Default)
Василий Ковалев


Умереть, успев сказать о том, как
жизнь плясала на ночной плите,
как страна плыла в сырых потемках,
в голубой и страшной пустоте,

как под сердцем радостно кололо,
обреченно и светло-светло,
как ночная полыхала школа,
во дворе качаясь тяжело,

как блестели над районом спальным
звезды, означая лишь одно:
мир остался страшным и печальным,
остальное — все равно.

Что в сознанье живо? Только это
(или просто кажется живым?):
долгое египетское лето,
рокот волн, ахейская победа,
вход Господень в Иерусалим…

kordelia: (Default)
(Из Донецка)

В гильзу от АГС помещается 20 грамм
в данном случае – виски. Мы пьем без звона,
ветер с востока хлопает дверью балкона.
Пьем за тех, кто более не придет к нам.

Пьем за любовь, за свою мирную жизнь,
за наше большое будущее, поскольку все мы
относительно молоды; неубедительнейшим «держись»
пытаемся поддержать друг друга на время.

Сентябрь начался, с востока идет гроза,
молчат минометы, автоматы притихли даже.
Один комроты, смотря на меня, сказал,
что мечтает увидеть женщину не в камуфляже.

Здесь земля отверженных, нам уже от нее не деться,
ветер степной пахнет смертью, мятой и медом.
Мы пьем за любовь, за правду, за счастливое детство,
пьем не чокаясь из гильз от гранатомета.

kordelia: (Default)
Originally posted by [livejournal.com profile] angels_chinese at Мне снилось будущее

Мне снилось будущее. Оно
в стальные ризы облечено.
Оно глаголет, в мое окно
стучась: блаженны

тьму претворяющие в вино
упрямцы с тысячью тысяч "но".
Мне снилось будущее. Оно
возводит стены.

Ярясь, клубясь, обрывая связь,
то солнцем севера серебрясь,
то, как грот-мачта в тайфун, кренясь,
в пучине тая,

оно слепит на развилках трасс
хрусталь моих невеселых глаз,
мой слог меняет на новояз,
на хаос грая.

Мне снилось будущее: волна,
война, расколотая луна,
нас разделяющая стена,
разрыв потока, -

и кто-то верный за гранью сна
шептал: не предопределена
ничья тропа, и ничья струна
не одинока.


У огня

May. 9th, 2015 07:09 pm
kordelia: (Default)
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу,
Женщина под черною косынкой
Пляшет на вертящемся кругу.

Одержима яростною верой
В то, что он когда-нибудь придет,
Вечные слова "Yo te quiero"*
Пляшущая женщина поет.

В дымной, промерзающей землянке,
Под накатом бревен и земли,
Человек в тулупе и ушанке
Говорит, чтоб снова завели.

У огня, где жарятся консервы,
Греет свои раны он сейчас,
Под Мадридом продырявлен в первый
И под Сталинградом - в пятый раз.

Он глаза устало закрывает,
Он да песня - больше никого...
Он тоскует? Может быть. Кто знает?
Кто спросить посмеет у него?

Проволоку молча прогрызая,
По снегу ползут его полки.
Южная пластинка, замерзая,
Делает последние круги.

Светит догорающая лампа,
Выстрелы да снега синева...
На одной из улочек Дель-Кампо
Если ты сейчас еще жива,

Если бы неведомою силой
Вдруг тебя в землянку залучить,
Где он, тот голубоглазый, милый,
Тот, кого любила ты, спросить?

Ты, подняв опущенные веки,
Не узнала б прежнего, того,
В грузном поседевшем человеке,
В новом, грозном имени его.

Что ж, пора. Поправив автоматы,
Встанут все. Но, подойдя к дверям,
Вдруг он вспомнит и мигнет солдату:
"Ну-ка, заведи вдогонку нам".

Тонкий луч за ним блеснет из двери,
И метель их сразу обовьет.
Но, как прежде, радуясь и веря,
Женщина вослед им запоет.

Потеряв в снегах его из виду,
Пусть она поет еще и ждет:
Генерал упрям, он до Мадрида
Все равно когда-нибудь дойдет.

kordelia: (Default)
Врут, что Ленин был в эмиграции.
(Кто  в н е  родины — эмигрант.)
Всю Россию,
            речную, горячую,
он носил в себе, как талант!

Настоящие эмигранты
  пили в Питере под охраной,
   воровали казну галантно,
    жрали устрицы и гранаты —
эмигранты!
Эмигрировали в клозеты
  с инкрустированными розетками,
    отгораживались газетами
      от осенней страны раздетой,
        в куртизанок с цветными гривами —
эмигрировали!



Ленин прост — как материя,
как материя —
              сложен.
Наш народ —  не тетеря,
чтоб кормить его с ложечки!

Не какие-то ватники «винтики»,
а мыслители,
он любил ваши митинги,
Глебы, Вани и Митьки.

Заряжая ораторски
философией  вас,
сам,
   как аккумулятор,
заряжался от масс.
kordelia: (Default)
Провидению препоручаю вас, дети мои и заклинаю: остерегайтесь заходить в либеральные блоги в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно.

СЛАБОНЕРВНЫМ ПОД КАТ НЕ ХОДИТЬ!  ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРЯЮ - НЕ ВХОДИТЬ ПОД КАТ! ТОЛЬКО ПРОВЕРЕННЫМ ТОВАРИЩАМ, ОТСЛУЖИВШИМ В АРМИИ, МЕДИЦИНСКИМ РАБОТНИКАМ, ПРИВЫКШИМ К РАСЧЛЕНЕНКЕ ЛИБО УБЕЖДЕННЫМ КОММУНИСТАМ!

Любопытной назойливой старушонке фон-барон-дер-шапокляк-в девичестве молоток, и еще одному пятачку из комментариев посвящается:

ОПАСНО )
kordelia: (Default)
2. Мы дети тех, кто выступал

Мы дети тех, кто выступал
На бой с Центральной радой,

Кто паровозы оставлял
Идя на баррикады.

Припев:

Наш паровоз, вперед лети.
В Коммуне остановка.
Другого нет у нас пути -
В руках у нас винтовка.

Среди нас много есть ребят,
Что шли с отцами вместе,
Кто подавал патрон, снаряд,
Горя единой местью.

Мы в недрах наших мастерских
Куем, строгаем, рубим
Не покладая рук своих,
Мы труд тяжелый любим.

Наш паровоз мы пустим в ход,
Такой, какой нам нужно.
И пусть создастся только фронт -
Пойдем врагов бить дружно.

Первоначально в первых строках упоминалась борьба не с белыми, а Центральной радой - украинским национальным правительством, так как песня сложена на Украине. Центральная рада возникла как объединение национальных украинских партий и организаций в марте 1917 года. После прихода большевиков к власти в Петрограде в октябре 1917 года провозгласила незвисимую Украинскую народную республику. В январе (по новому стилю - феврале) 1918 года выбита из Киева Красной гвардией. 1 марта 1918 вернулась в Киев вместе с германскими оккупационными войсками, а 29 апреля ими же была разогнана.
kordelia: (Default)

Кладбище паровозов

Кладбище паровозов.
Ржавые корпуса.
Трубы полны забвенья,
свинчены голоса.

Словно распад сознанья -
полосы и круги.
Грозные топки смерти.
Мертвые рычаги.

Градусники разбиты:
цифирки да стекло -
мертвым не нужно мерить,
есть ли у них тепло.

Мертвым не нужно зренья -
выкрошены глаза.
Время вам подарило
вечные тормоза.

В ваших вагонах длинных
двери не застучат,
женщина не засмеется,
не запоет солдат.

Вихрем песка ночного
будку не занесет.
Юноша мягкой тряпкой
поршни не оботрет.

Больше не раскалятся
ваши колосники.
Мамонты пятилеток
сбили свои клыки.

Эти дворцы металла
строил союз труда:
слесари и шахтеры,
села и города.

Шапку сними, товарищ.
Вот они, дни войны.
Ржавчина на железе,
щеки твои бледны.

Произносить не надо
ни одного из слов.
Ненависть молча зреет,
молча цветет любовь.

Тут ведь одно железо.
Пусть оно учит всех.
Медленно и спокойно
падает первый снег.


train


kordelia: (Default)
В последнее время с прискорбием замечаю я даже у левых товарищей некоторые шовинистические замашки по отношению к украинцам.

Я, конечно, ненавижу фашистов и бандеровцев, а также всегда готова посмеяться от души над киевской недохунтой и местными поручиками дубами. Но я люблю и всегда любила украинскую мову, которую мы, между прочим, учили в школе - и на которой, в силу её певучести, я даже думала в течение нескольких лет. Какая разница, диалект это или самостоятельный язык? Он существует. И желающим говорить на нем и развивать - должны быть даны все возможности, так же как желающим сохранить на Украине родной русский. Разумеется, ни в чем не должно быть обязаловки, и нацикам, живущим по принципу: мы тебя, кацап, научим ридну неньку любить! - можно и нужно давать по рукам как любым насильникам. И развитие своего языка и культуры не однозначно вытеснению из культурного поля всех русскоязычных конкурентов, припаданию к сапогу Шухевича и идеологическому обслуживанию режима, чтобы накрутить националистическую истерию и загнать побольше "быдла" на восточный фронт, чем, собственно и занимаются местные "письменники".

Хочу напомнить, что труднее всего бороться с национализмом и шовинизмом в себе - когда эти качества, казалось бы, так оправданы и востребованы.
И что нацгады убивающие детей в Донецке, не представляют украинский народ. Были и есть другие украинцы - красные революционные матросы, солдаты, партизаны и настоящие поэты.

Вот, например, Володимир Сосюра.
Специально публикую по-украински. В принципе, все можно понять, но я дам примечания.

«Комсомолець»
…Бій одлунав… Жовто-сині знамена

затріпотіли на станції знов…
І до юрби полонених
сам курінний підійшов…

Аж до кісток пропікає очима…
Хлопці стоять перед ним, як мерці…
П’яно хитається смерть перед ними,
Холодно блима наган у руці…

— Є комсомольці між вами!... Я знаю!...
Кожного кулі чекає печать! —
…Стиснуто губи в останнім одчаї,
всі полонені мовчать…

— Всі ж ви такі, як і я, чорнобриві!...
Жалко розстрілювать всіх!…
Гляньте навколо… І сонце, і ниви…—
Відповідь — сміх…

— Ну, так пощади не буде нікому!...
Вас не згадає замучений край!...
Вийшов один… І сказав курінному:
— Я — комсомолець… Стріляй!...
---------------------------------------------------------
одлунав - отгремел
юрба - гурьба, толпа
курiнний - куренной (атаман)
блима - блестит
куля - пуля

не згада
є - не вспомнит



Недаром в этом рассказе всякая нечисть литературные герои легко находят как общий язык, так и общую цель.
Пишаймося, славне товариство!

April 2017

S M T W T F S
       1
2 345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 11:10 am
Powered by Dreamwidth Studios